Кагзар говорит: - Эй, там ещё один валяется!
Зато выхватил меч и встал в боевую стойку
Зато говорит: *оркиш* Осмотрите чёртов лагерь!
Shii быстро натянула тетиву, отбросив кинжалы, и нацелилась на человека.
Бубоник говорит: || Промахнувшись, Гарольд Лейн побежал на сервер, засеменив ногами: - Я еще отомщу вас, идиоты!
Атальфен говорит: *прошептал наконец заклинание и направил его к человеку*
Грогаш делает елва заметное движение рукой.
Бубоник говорит: - Эй, да пусть бежит, - Бубоник смутно понял, чего испугался человек.
Атальфен говорит: *духовные челюсти сомнкнулись на ноге человека*
Кагзар говорит: - Осторожней, там ещё люди!
Кагзар показывает на |3-3(Загребущий охотник).
Бубоник || Заклинание одного из троллей зацепило барона за ногу. Он упал на землю и прокатился в пыли, испачкав роскошную ш

Когда мы обладаем большой силой, нам приходится так или иначе расплачиваться за нее. Иногда золотом, иногда здоровьем, иногда своей свободой и волей. Но, всё-таки, почти всегда мы готовы терпеть неудобства ради того, чтобы стать сильнее и получить новые возможности. Какой бы не была плата за них, нам все равно сложно противиться этой губительной жажде могущества и господства. Однако, потеряв свою силу и обретя свободу, мы первое время даже радуемся этому, надеясь, что теперь желание власти уже не вернется. Но оно всегда рядом, бежит за нами, наступая на пятки и совращая нас пасть еще ниже. И тогда мы будем готовы на все, чтобы вернуть былое величие.

Я не стал исключением. К огромному моему сожалению, не стал. После ритуала я, пусть ослабший и отравленный некромагией, был счастлив, что уже не чувствую той жажды крови, часто лишавшей контроля над собой и ясности мыслей. Как мои татуировки выцвели во время последнего колдовства, так и потеряли красный цвет мои мечты, мои грезы и мои желания. Скудная природа Медвежьих холмов вдруг начала радовать взгляд, обычный мелкий зверек мог надолго привлечь внимание и порадовать своей суетливостью. Высокие прямые сосны, тянущиеся вверх, к солнцу, будто заставляли и меня стремиться к чистому небу. Выйдя на берег океана вечером, я долго смотрел на закат, наслаждаясь буйством красок и чувств, которые испытывал. Пусть природу Король-Лич и мог пытаться загубить, но против солнца даже он был бессилен. Оно всегда будет дарить нам тепло, давать надежду с каждым рассветом и покой с заходом.

Но длилось мое счастье недолго. Понемногу все вокруг начало меркнуть и терять яркие краски. Радость и упокоение в моей душе уступили место желанию былого могущества и... жажде. Такова моя судьба - всегда возвращаться к тому, что вернуло мне жизнь когда-то, возвращаться к своей вере, возвращаться к крови. Наверно, остальные тоже заметили резкую перемену в моем поведении - я стал реже улыбаться, все чаще огрызаться на вопросы и подолгу молчать, уставшившись взглядом в одну точку. Мои глаза, как ничто, отражали то, что творилось у меня на душе - они стали черными угольками, отталкивающими любое сочувствие. Теперь казалось, что я был гораздо счастливее до ритуала, отнявшего силы. Пусть без крови я и превращался в беспощадное животное, ищущее лишь глотка этой красной жидкости, но я хотя бы мог изредка радоваться и болтать с друзьями вокруг.

Больше я так не могу. Нужно вернуть свои силы назад, нужно вытравить некромагию, ослабившую меня. Нужно молиться и верить, нужно надеяться, что Хир'иик одарит снова своего слугу. Казалось, что-то жгло меня изнутри и требовало очередного глотка крови, заставляло найти новую жертву и отдаться жажде полностью. Я вскочил со шкуры, на которой обычно спал, и быстро зашагал в ночной лес, почему-то почти беззвучный. А может быть, просто я не воспринимал никаких звуков, кроме будущей жертвы. Глубокое ночное небо было покрыто россыпью сверкающих звезд, но совсем не привлекало внимания и не вызывало никаких эмоций. Я вышел на охоту.

Не знаю, как долго я бродил среди деревьев, пока не услышал хруст веток неподалеку. Мгновенно пригнувшись, я начал тихо красться на звук, цепким взглядом ища его источник. Вот и он, судя по росту, один из этих местных плоскомордых тауренов - охотник, который станет сегодня моей добычей. Я нашарил на поясе верный кинжал и стал незаметно приближаться к таунке, кажется, ставившему ловушку для мелких зверей. Глаза сыграли со мной странную щутку - лес вокруг, и так почти бесцветный ночью, стал полностью серым, но жертва будто источала слабо-красное сияние, зовущее меня. Метр за метром, все ближе и ближе, я крался к охотнику, так и не замечавшему врага. Крепко сжав в ладони кинжал, я выпрыгнул из-за широкого дерева и в несколько шагов преодолел оставшееся до таунки расстояние. Услышав меня наконец, он обернулся и увидел лишь мелькнувший кинжал, молнией вспоровший горло.

Еще до того, как брызнула кровь, я ощутил ее несравненный запах, поднявший внутри меня какую-то волну ярости. Не в силах сопротивляться, я отдался жажде и уже не мог контролировать свои действия. Мой доспех окропило кровью, фонтанирующей из горла умирающего охотника, даже ночью я видел ее ярко-красный цвет. Жертва наконец упала на землю, неестественно вывернув шею, из которой тек ручеек. Я упал на колени и, жадно прильнув к крови губами, сделал несколько глотков. Ее мягкий вкус окончательно свел меня с ума, и я клыками начал разрывать шею таурена, чтобы увеличить поток крови. Мне нужно больше, еще больше...

Когда я пришел в себя, тело жертвы уже было холодным, а кровь на горле сворачивалась. Первое, что я ощутил - сытость. Скинув доспех, я убедился, что ве-ве снова налились цветом и слабо светятся. Амулет в груди отреагировал на прикосновение, полыхнув красной вспышкой. Я закрыл глаза и начал молиться, благодаря Летучую Мышь за милость, за то, что силы вернулись ко мне. Все тело переполняла сила, которой я потерял и которую жаждал, она снова была со мной, текла по моим жилам и кружила голову. Из горла непроизвольно вырвался яростный крик, разнесшийся по лесу и спугнувший птиц.

Кровопийца вернулся.

Bloodseeker говорит: - А каким должен быть город орков? - Дурт перевел взгляд на Азун, - с клумбами и клоунами в тавернах?
Falconwing говорит: - Зная, что тебе пришлось пережить, не удивительно, что сочувствие ты отвергаешь.
Falconwing говорит: зная, ... я не удивлён*
Tincelle говорит: - За клоуна ответишь, - вяло огрызнулась Искра, чисто из-за скверного расположения духа.
Tincelle говорит: - Зная? - на губах полуэльфки зазмеилась пакостная ухмылка. - "Зная"? А что вы об этом знаете, милсдарь светлый рыцарь?
Falconwing говорит: - Горящий Дарроушир, к примеру, - выпустив очередную порцию дыма, ответил эльф.
Tincelle говорит: - Если говорят правду, что таких, как вы, не берет зараза, - Искра резким движением убрала со лба косую прядь, - то ни черта вы не знаете.
Falconwing говорит: - Такие как мы не всегда были такими.
Beatrice говорит: - Дарроушир... - припомнила синдорейка. - А у меня неподалеку от Дарроушира поместье было. Фамильное... - беловолосая невесело хохотнула и
Beatrice говорит: дернула огрызком уха.
Tincelle говорит: - Еще скажите, что тогда вы были ребенком, ничего острее ложки в руках не деравшим, - съязвила полукровка. Ее задевало, что здоровенный,
Tincelle говорит: гладкомордый паладин претендует на _ее_ беду.
Tincelle говорит: - Ага. Поместья, деньги, власть... Нещасные богатеи - столько потеряли, - делано сокрушилась Искра.

(Игни, ролл д100. если выше 75 - вин)
Игниус говорит: 1d100 = 90
Рыцарь по прежнему был недвижим. Изваяние из черного железа, источающее холод горных ледников: ему не был знаком язык, на котором Дурт обращался к своему божеству и поэтому Стефан полностью сконцентрировал свое внимание на восприятии мира вокруг.
В особенности, - на изменении магического фона вокруг камня.
Фон изменился. Если раньше он ощущался как зыбь, теперь же он сворачивался вокруг валуна тугой спиралью. Что бы не делал Дурт, у него это получалось.
- Продолжай, - глухо обронил рыцарь в адрес обернувшегося к нему орка. - Оно здесь.

Tanariel говорит: - Ты очень самоуверен. Надеюсь это небезосновательно. - эльфийка ойкнула и прикрыла ладонью почти невидящий глаз. - Вообще-то я что хотела-то
Durt говорит: Орк ухмыльнулся, услышав про некромагию: - Вуду и магия мертвых почти не сочетаются. Но если смешать несмешиваемое, эффект может быть +
Durt говорит: + весьма неожиданным. Вряд ли ты испугаешься попробовать, да?
Tanariel говорит: - Ты вроде неплохо в огнестрельном соображаешь, может посмотришь что с моей винтовкой можно этакого сделать, чтобы повеселее стрелять было.
Stefan говорит: - Мне нечего терять. Если мои способности послужат во благо, - что-ж. Кажется, в таких случаях говорят, - буду рад.
Gideon говорит: Не знааааю. Нужны детали. Я же не переносной склад.
Durt говорит: - Был уверен, что ты не откажешься, - хмыкнул кровопийца, - когда я подготовлю все нужное для ритуала - я тебя позову.
Durt говорит: Орк кивнул и вернулся к костру.
Stefan вернулся к созерцанию лощины, раздумывая, что из его способностей может понадобится.

Дурт тоже устремил взгляд блеснувших красным глаз на злобную морду змеи и спросил:
- Для чего ты звал меня сюда?
- Я почувствовал жреца, поклоняющегося не мне, рядом с руинами, - шипящий голос стал насмешливым, - и хотел взглянуть на него. А ты оказался... даже не троллем! Видимо, теперь к Лоа обратились даже тупые создание, раньше не верившие в нашу силу!
- Почему тогда твои жрецы напали на меня, когда поняли, кому именно я служу? Почему Хириик тебя ненавидит? - Дурт прокричал вопрос, ответ на который нужен был ему важнее всего. Жажда крови, испытываемая орком, стала почти невыносимой.
Гигантский змей приподнялся на хвосте и яростно пропишел: - Довольно разговоров! Пришло время смерти!

Авантюристы переглянулись и одновременно выбежали из укрытия, мощными ударами отбиваясь от нападавших жрецов. Несколько троллей пытались кинуть на них хекс, но не успели - заклинания паладинов сработали быстрее. Из руин выбежали еще несколько жрецов, которых постигла участь остальных.

- Быстрее, внутрь, - Дурт первым зашагал ко входу в подземные катакомбы, откуда и шел зов. Остальные ринулись за ним, и вме вместе они ворвались внутрь, быстро продвигаясь вперед и убивая оставшихся жрецов. Орк увидел в кармане одного из троллей что-то тяжелое и остановился рядом с ним, вытащив бутылек с каким-то светящимся зельем. Алхимия драккари наверняка отличалась от того, чему научился Дурт в Зул'Гурубе, потому кровопийца и сунул сосуд в карман, решив изучить подробнее потом.

Потухший взгляд, бледная кожа и дрожащие клыки - орк задумчиво смотрел на свое отражение в лесной луже. Перед глазами стояли красные круги, терпеть эту жажду было почти невыносимо. Но сейчас так было нужно. Именно так и никак иначе. Дурт сглотнул слюну и отвернулся - собственное отражение навевало на него еще больше уныния. Боевой дух и задор, переполнявшие орка вчера вечером, куда-то испарились, и их место заняла апатия и ... жажда, которую не утолит ни вода, ни медовуха, а только свежая кровь. Еще теплая, быстрой струйкой бьющая из разорванного горла ярко-красная кровь, вкус которой просто восхитителен. Она почти пьянит, заставляя голову немного кружится, но дает ощутимую силу, физическую и эмоциональную.