Durt ловко отпрыгнул назад и хохотнул. Про себя орк порадовался, что когда предпочел развивать ловкость, а не силу.
Зунбазин говорит: - Опя-я-я-ять! - Скозь зубы произнес тролль и сорвался с места, чуть не потеряв равновесие и не упав в бойцовскую яму к оркам.
Рох говорит: Чего, а?
Зунбазин говорит: - На самом интересном месте, хаккар!
Durt почти мгновенно попробовал провести контратаку и занес правую носу, нацелившись в солнечное сплетение противника.
Durt *ногу
Durt выбрасывает 35 (1-100)
Ogash выбрасывает 37 (1-100)
Зунбазин ничего не говоря, понесся к кухне, где разворачивалась полномасштабная битва между волком и орчихой.
Ogash отпрыгнул наза, уворачиваясь от удара, но немного потерял равновесие
Зунбазин выходит из игрового мира.
Зунбазин покидает группу.

Ogash кричит: - Хаха, знакомая рожа!
Ogash говорит: - Тром-ка, Дурт.
Ogash почтительно отдает вам честь.
Durt говорит: - Чего это ты разлетался вдруг просто так? Привет, - кровопийца кивнул Огашу.
Ogash говорит: - Не просто так, Горгронна эта, из крепости, приказала за лесопилкой людишек присмотреть.
Durt говорит: - Говорил же, не связывайся с ней, - орк закатил глаза, - теперь неделю от ее поручений не отвертишься.
Durt говорит: - До сих пор заметны следы нашего лагеря, - Дурт оглядел землю перед собой.
Ogash говорит: - К нам гости, - покосился на тролля.
Кахвайш окинул орков по очереди цепуим и внимательным взглядом.
Ogash говорит: - Кто таков, тролль?
Durt говорит: - Черный Клинок, - кровопийца поднял бровь, заметив накидку за тролле.
Durt говорит: *на

Энтарей говорит: Нету его тут.
Durt говорит: - Чего еще за голос? Ты совсем рехнулся, по-моему.
Энтарей говорит: Дурацкий голос. Наверное, Старый Бог издевается, как тот гоблин, на ярмарке Даркмуна.
Durt говорит: - Ох, этот Бог столько всего уже натворил, как я не побываю в этих Холмах, постоянно что-нибудь происходит.
Энтарей говорит: Ты гвооришь, Бог под деревом? Надо бы уничтожить его.
Durt говорит: - Как-то раз пришлось эльфаса в чувство приводить, резали ему кожу на полоски. Чтоб побольше было.
Durt говорит: - Дерево охраняет огромное племя фурболгов, хрен его уничтожишь.
Энтарей говорит: Фурболги? Это что, ходячие медведи? Слыхал я о таких, живут они в пещере у подножья Альтерака.

Йомрокх говорит: Okkay...maybbe u righte
Зато говорит: Ну... да.
Йомрокх тяжело вздохнул
Энтарей говорит: Ты съешь! Моя сила говорит мне, что ты съешь!
Krakhzin говорит: Ya we all take da path for uz....but kah'jin stole dat life
Энтарей говорит: Что ж, если тебе так хочется пирога... Я дам его тебе за 10 золотых.
Зато говорит: А вот кто-нибудь из вас отрывал ноги мертвяку?
Йомрокх говорит: Оки-доки, ман...
Зато отпивает ещё пива
Barbarus говорит: Ты контуженный, зачем мне твои монетки!
Йомрокх опустил свою кружку в сосуд, после чего залпом выпил ее...и еще...и еще...
Энтарей говорит: Кто тут контуженный, ты контуженный! Я просто особенный. Ладно, 15 золотых.

Йомрокх говорит: Они пытаются говорить с тобой, но это трудно, хексово трудно
Йомрокх вновь затянулся трубочкой, задумчиво пуская кольца ароматного дыма
Йомрокх говорит: Так-то, ман...сожалею, да
Йомрокх задумался о чем-то своем, пыхтяр трубочкой
Дажбаджи говорит: Тувак оркиши!
Кроан говорит: - Привет, мон, - орк махнул рукой подошедшему троллю.
Йомрокх говорит: Эй-ей, Дурт-ман
Йомрокх машет вам рукой.
Durt говорит: - Опять ты, - орк кинул на мона недовольный взгляд, ожидая, что тот опять будет громко хохотать, как днем.
Йомрокх говорит: Эй, ман...моя показался вздор, что твоя и не рад моя видать
Йомрокх говорит: Вот ведь вздорный штука моей чудится, да?
Durt говорит: - Не знаю, что там тебе чудится, - взгляд орка стал серьезным, - сегодня я планировал на север вылететь.
Йомрокх говорит: Хей-а, правда, ман? видать, наша вместе отправься...много день наша полетай вместе, ей! Моя тоже пришло письмо
Durt говорит: - Быть может. На севере все равно дороги разойдутся, - орк пожал плечами, разглядывая раптора, на котором сидел тролль.
Йомрокх говорит: Говорят, что все наш дороги все равный сойдутся в один место - Ледяной Корона, да
Durt говорит: - Моей первичной целью не является убийство Короля Лича. Мне на северных землях другое нужно.
Йомрокх говорит: И что же?
Durt сделал нео

Йомрокх говорит: Да, здорово, оркишь ман! Вот твоя гут говори, да...надо же *сквозь смех*
Йомрокх зыркнул напоследок на Дойо
Durt говорит: - Твоя тот, как твоя назвался сам, - передразнил акцент молодого мана Дурт, - и нечего ржать.
Krakhzin говорит: Э...моны...что здесь происходить та...
Йомрокх говорит: Дойо, старый пропитый кусок кодовской какашки, следи за своя вымытый в грязи из-под ноги демонса язык, да
Джатте говорит: - Тсс! - Шикнул Джатте на тролля напротив. - Если твоя драка испортить, моя сам с тобой драка будет!
Durt говорит: Орк повернулся ко второум троллю: - А ты сам не видишь? Вон нажрался медовухи твой собрат да орет.
Йомрокх говорит: Эй, не надобно так-а. Моя не пивай...это Дойо всякий гадост ьнесет ,упитый позор всего племя
Krakhzin смеется.
Йомрокх говорит: Моя не выдержи, вспыли...такой вздор, такй гадость!
Йомрокх говорит: Дать бы егоный промеж клыков или ног, чтоб знал, чо-чо городить.
Durt говорит: - Уж кто бы говорил про позор, а не ты. И не дыши на меня, - отмахнулся от тролля кровопийца и сделал пару шагов назад.
Йомрокх говорит: Мой вина, не сдержался...
Krakhzin говорит: Твоя вспыльчив мон ога....
Йомрокх говорит: Эй, да хватит...моя совсема не пил *искренне ответил тролль* Это моя на завтрак кушай мясо моченый в эльфий вино
Krakhzin говорит: Орк большой сильный дух выбить твоя.....смотри мон..
Durt говорит: - На север нужно таких как ты первым же кораблем отправить, - Дурт укоряюще потыкал пальцем в грудь мона.
Йомрокх говорит

Stefan осторожно выглянул из-за угла. Приглушенно хмыкнул.
Stefan говорит: - Кого-то принесли в жертву. Либо кто-то сам так красиво умер.
Ogash говорит: - Если оно нас заметит, то убежать не успеем.
Stefan говорит: - Раньше надо было об этом думать. Когда шли сюда прогулочным шагом.
Durt говорит: - Оно уже знает, что мы тут. Просто, кажется, мы слишком мелкие и слабые, чтобы обратить на себя внимание, - невесело улыбнулся кровопийца.
Ogash говорит: - Думать? Это удел мудрецов.
Stefan говорит: повернув голову, глянул на орка. - Правда так считаешь? Ну тогда иди и подерись с этой хренью.
Stefan говорит: на Огаша*
Ogash говорит: - Мне вас жалко, зацепит еще.
Ogash смеется.
Durt говорит: - Надо было взять с собой ус Харкоа, вдруг пригодился бы.
Ogash говорит: - Чего мы тут стоим?

Rissy не может нарадоваться |3-4(Tincelle)!
Rissy не может нарадоваться |3-4(Tanariel)!
Durt говорит: Пригнувшись, кровопийца тихо поднимается вверх по лестнице.
Gideon говорит: Нет, просто если я застрелю себя, то некому будет застрелить тебя.
Rissy говорит: - А там сейчас ка-а-ак...
Beatrice тоже поднимается. Совсем не тихо.
Gideon говорит: И почему ступеньки такие неровные? *прищурился*
Rissy говорит: - бу-бу-бу.
Aszune оценивает взглядом орнаменты.
Rissy говорит: Перехватил топор. Мурлыкает что-то.
Beatrice говорит: - Опять эти барсы.
Gideon говорит: Хм, а можно мне такого же?
Beatrice говорит: - Нельзя. Он злой и тебя покусает.
Durt говорит: - Это не обычные кошки, - с благоговением произнес Дурт.

Когда мы обладаем большой силой, нам приходится так или иначе расплачиваться за нее. Иногда золотом, иногда здоровьем, иногда своей свободой и волей. Но, всё-таки, почти всегда мы готовы терпеть неудобства ради того, чтобы стать сильнее и получить новые возможности. Какой бы не была плата за них, нам все равно сложно противиться этой губительной жажде могущества и господства. Однако, потеряв свою силу и обретя свободу, мы первое время даже радуемся этому, надеясь, что теперь желание власти уже не вернется. Но оно всегда рядом, бежит за нами, наступая на пятки и совращая нас пасть еще ниже. И тогда мы будем готовы на все, чтобы вернуть былое величие.

Я не стал исключением. К огромному моему сожалению, не стал. После ритуала я, пусть ослабший и отравленный некромагией, был счастлив, что уже не чувствую той жажды крови, часто лишавшей контроля над собой и ясности мыслей. Как мои татуировки выцвели во время последнего колдовства, так и потеряли красный цвет мои мечты, мои грезы и мои желания. Скудная природа Медвежьих холмов вдруг начала радовать взгляд, обычный мелкий зверек мог надолго привлечь внимание и порадовать своей суетливостью. Высокие прямые сосны, тянущиеся вверх, к солнцу, будто заставляли и меня стремиться к чистому небу. Выйдя на берег океана вечером, я долго смотрел на закат, наслаждаясь буйством красок и чувств, которые испытывал. Пусть природу Король-Лич и мог пытаться загубить, но против солнца даже он был бессилен. Оно всегда будет дарить нам тепло, давать надежду с каждым рассветом и покой с заходом.

Но длилось мое счастье недолго. Понемногу все вокруг начало меркнуть и терять яркие краски. Радость и упокоение в моей душе уступили место желанию былого могущества и... жажде. Такова моя судьба - всегда возвращаться к тому, что вернуло мне жизнь когда-то, возвращаться к своей вере, возвращаться к крови. Наверно, остальные тоже заметили резкую перемену в моем поведении - я стал реже улыбаться, все чаще огрызаться на вопросы и подолгу молчать, уставшившись взглядом в одну точку. Мои глаза, как ничто, отражали то, что творилось у меня на душе - они стали черными угольками, отталкивающими любое сочувствие. Теперь казалось, что я был гораздо счастливее до ритуала, отнявшего силы. Пусть без крови я и превращался в беспощадное животное, ищущее лишь глотка этой красной жидкости, но я хотя бы мог изредка радоваться и болтать с друзьями вокруг.

Больше я так не могу. Нужно вернуть свои силы назад, нужно вытравить некромагию, ослабившую меня. Нужно молиться и верить, нужно надеяться, что Хир'иик одарит снова своего слугу. Казалось, что-то жгло меня изнутри и требовало очередного глотка крови, заставляло найти новую жертву и отдаться жажде полностью. Я вскочил со шкуры, на которой обычно спал, и быстро зашагал в ночной лес, почему-то почти беззвучный. А может быть, просто я не воспринимал никаких звуков, кроме будущей жертвы. Глубокое ночное небо было покрыто россыпью сверкающих звезд, но совсем не привлекало внимания и не вызывало никаких эмоций. Я вышел на охоту.

Не знаю, как долго я бродил среди деревьев, пока не услышал хруст веток неподалеку. Мгновенно пригнувшись, я начал тихо красться на звук, цепким взглядом ища его источник. Вот и он, судя по росту, один из этих местных плоскомордых тауренов - охотник, который станет сегодня моей добычей. Я нашарил на поясе верный кинжал и стал незаметно приближаться к таунке, кажется, ставившему ловушку для мелких зверей. Глаза сыграли со мной странную щутку - лес вокруг, и так почти бесцветный ночью, стал полностью серым, но жертва будто источала слабо-красное сияние, зовущее меня. Метр за метром, все ближе и ближе, я крался к охотнику, так и не замечавшему врага. Крепко сжав в ладони кинжал, я выпрыгнул из-за широкого дерева и в несколько шагов преодолел оставшееся до таунки расстояние. Услышав меня наконец, он обернулся и увидел лишь мелькнувший кинжал, молнией вспоровший горло.

Еще до того, как брызнула кровь, я ощутил ее несравненный запах, поднявший внутри меня какую-то волну ярости. Не в силах сопротивляться, я отдался жажде и уже не мог контролировать свои действия. Мой доспех окропило кровью, фонтанирующей из горла умирающего охотника, даже ночью я видел ее ярко-красный цвет. Жертва наконец упала на землю, неестественно вывернув шею, из которой тек ручеек. Я упал на колени и, жадно прильнув к крови губами, сделал несколько глотков. Ее мягкий вкус окончательно свел меня с ума, и я клыками начал разрывать шею таурена, чтобы увеличить поток крови. Мне нужно больше, еще больше...

Когда я пришел в себя, тело жертвы уже было холодным, а кровь на горле сворачивалась. Первое, что я ощутил - сытость. Скинув доспех, я убедился, что ве-ве снова налились цветом и слабо светятся. Амулет в груди отреагировал на прикосновение, полыхнув красной вспышкой. Я закрыл глаза и начал молиться, благодаря Летучую Мышь за милость, за то, что силы вернулись ко мне. Все тело переполняла сила, которой я потерял и которую жаждал, она снова была со мной, текла по моим жилам и кружила голову. Из горла непроизвольно вырвался яростный крик, разнесшийся по лесу и спугнувший птиц.

Кровопийца вернулся.

[22:56:02] alchemist говорит: - А когда на лагерь толпа придет - тоже будешь считать стоять да раздумывать? - по-дурацки ухмыльнувшись, ответил вопросом на вопрос кровопийца, - или ты чего-то испугался?
[23:00:07] Гарр говорит: - Да идите хоть Личу в задницу, герои недобитые, - шаман уже успел взять себя в руки и теперь выражение его лица было каменно-спокойным, как всегда. - Геройствуйте. А я буду охранять лагерь, чтоб вам было куда приволочь свои изгрызенные гулями задницы. Заодно припарку какую приготовлю... поядреней.
[23:01:17] Allean говорит: - Ага. Главное, чтоб на тебя не накинулась свора гулей.
- Идём? - сказал эльф Дурту.
[23:01:23] alchemist говорит: - Один я всяко в лес не полезу, тем более с этим магом, - кровопийца снова вгляделся в лес, в котором то и дело мерещились какие-то тени. У страха глаза велики. -
[23:05:46] Гарр говорит: Шаман, не обращая больше внимания на двоих стремящихся к подвигам, повесил молот в петлю за спиной и приступил к уборке лагеря - остатки сожженного мертвяка воняли так, что глаза на лоб лезли.