Durt ловко отпрыгнул назад и хохотнул. Про себя орк порадовался, что когда предпочел развивать ловкость, а не силу.
Зунбазин говорит: - Опя-я-я-ять! - Скозь зубы произнес тролль и сорвался с места, чуть не потеряв равновесие и не упав в бойцовскую яму к оркам.
Рох говорит: Чего, а?
Зунбазин говорит: - На самом интересном месте, хаккар!
Durt почти мгновенно попробовал провести контратаку и занес правую носу, нацелившись в солнечное сплетение противника.
Durt *ногу
Durt выбрасывает 35 (1-100)
Ogash выбрасывает 37 (1-100)
Зунбазин ничего не говоря, понесся к кухне, где разворачивалась полномасштабная битва между волком и орчихой.
Ogash отпрыгнул наза, уворачиваясь от удара, но немного потерял равновесие
Зунбазин выходит из игрового мира.
Зунбазин покидает группу.

Ogash кричит: - Хаха, знакомая рожа!
Ogash говорит: - Тром-ка, Дурт.
Ogash почтительно отдает вам честь.
Durt говорит: - Чего это ты разлетался вдруг просто так? Привет, - кровопийца кивнул Огашу.
Ogash говорит: - Не просто так, Горгронна эта, из крепости, приказала за лесопилкой людишек присмотреть.
Durt говорит: - Говорил же, не связывайся с ней, - орк закатил глаза, - теперь неделю от ее поручений не отвертишься.
Durt говорит: - До сих пор заметны следы нашего лагеря, - Дурт оглядел землю перед собой.
Ogash говорит: - К нам гости, - покосился на тролля.
Кахвайш окинул орков по очереди цепуим и внимательным взглядом.
Ogash говорит: - Кто таков, тролль?
Durt говорит: - Черный Клинок, - кровопийца поднял бровь, заметив накидку за тролле.
Durt говорит: *на

Fallandor уткнулся клювом в сырую траву. Тихо прошелестели перья, и ворон исчез в теплом порыве ветра.
Aranor говорит: Кхм, - прокашлялся- Если ты давишь на нож, это будет нападение на всех людей, и не думаю что стычки между нами пойдут на пользу в этой войне.
Альтагерон говорит: *шепчет Аранору* надо тянуть время.
Зато говорит: *оркиш* Эльфы!
Бубоник говорит: - Друид!
Грогаш говорит: Долго же ты летал за нами друид.
Fallandor говорит: - Идите с миром, - друид плавно поднял руки, предупреждая о благих намерениях.
Бубоник говорит: - Куда еще идите? Это вы проваливайте!
Shii говорит: - Ой, что сейчас Зато ляпнет...
Shii прячет лицо в ладонях.
Вы смеетесь.
Грогаш говорит: Не кипишуй женьщина.
Зато говорит: *оркиш *накаляясь* Я ГОВОРИЛ ЧТО ТУ

Когда мы обладаем большой силой, нам приходится так или иначе расплачиваться за нее. Иногда золотом, иногда здоровьем, иногда своей свободой и волей. Но, всё-таки, почти всегда мы готовы терпеть неудобства ради того, чтобы стать сильнее и получить новые возможности. Какой бы не была плата за них, нам все равно сложно противиться этой губительной жажде могущества и господства. Однако, потеряв свою силу и обретя свободу, мы первое время даже радуемся этому, надеясь, что теперь желание власти уже не вернется. Но оно всегда рядом, бежит за нами, наступая на пятки и совращая нас пасть еще ниже. И тогда мы будем готовы на все, чтобы вернуть былое величие.

Я не стал исключением. К огромному моему сожалению, не стал. После ритуала я, пусть ослабший и отравленный некромагией, был счастлив, что уже не чувствую той жажды крови, часто лишавшей контроля над собой и ясности мыслей. Как мои татуировки выцвели во время последнего колдовства, так и потеряли красный цвет мои мечты, мои грезы и мои желания. Скудная природа Медвежьих холмов вдруг начала радовать взгляд, обычный мелкий зверек мог надолго привлечь внимание и порадовать своей суетливостью. Высокие прямые сосны, тянущиеся вверх, к солнцу, будто заставляли и меня стремиться к чистому небу. Выйдя на берег океана вечером, я долго смотрел на закат, наслаждаясь буйством красок и чувств, которые испытывал. Пусть природу Король-Лич и мог пытаться загубить, но против солнца даже он был бессилен. Оно всегда будет дарить нам тепло, давать надежду с каждым рассветом и покой с заходом.

Но длилось мое счастье недолго. Понемногу все вокруг начало меркнуть и терять яркие краски. Радость и упокоение в моей душе уступили место желанию былого могущества и... жажде. Такова моя судьба - всегда возвращаться к тому, что вернуло мне жизнь когда-то, возвращаться к своей вере, возвращаться к крови. Наверно, остальные тоже заметили резкую перемену в моем поведении - я стал реже улыбаться, все чаще огрызаться на вопросы и подолгу молчать, уставшившись взглядом в одну точку. Мои глаза, как ничто, отражали то, что творилось у меня на душе - они стали черными угольками, отталкивающими любое сочувствие. Теперь казалось, что я был гораздо счастливее до ритуала, отнявшего силы. Пусть без крови я и превращался в беспощадное животное, ищущее лишь глотка этой красной жидкости, но я хотя бы мог изредка радоваться и болтать с друзьями вокруг.

Больше я так не могу. Нужно вернуть свои силы назад, нужно вытравить некромагию, ослабившую меня. Нужно молиться и верить, нужно надеяться, что Хир'иик одарит снова своего слугу. Казалось, что-то жгло меня изнутри и требовало очередного глотка крови, заставляло найти новую жертву и отдаться жажде полностью. Я вскочил со шкуры, на которой обычно спал, и быстро зашагал в ночной лес, почему-то почти беззвучный. А может быть, просто я не воспринимал никаких звуков, кроме будущей жертвы. Глубокое ночное небо было покрыто россыпью сверкающих звезд, но совсем не привлекало внимания и не вызывало никаких эмоций. Я вышел на охоту.

Не знаю, как долго я бродил среди деревьев, пока не услышал хруст веток неподалеку. Мгновенно пригнувшись, я начал тихо красться на звук, цепким взглядом ища его источник. Вот и он, судя по росту, один из этих местных плоскомордых тауренов - охотник, который станет сегодня моей добычей. Я нашарил на поясе верный кинжал и стал незаметно приближаться к таунке, кажется, ставившему ловушку для мелких зверей. Глаза сыграли со мной странную щутку - лес вокруг, и так почти бесцветный ночью, стал полностью серым, но жертва будто источала слабо-красное сияние, зовущее меня. Метр за метром, все ближе и ближе, я крался к охотнику, так и не замечавшему врага. Крепко сжав в ладони кинжал, я выпрыгнул из-за широкого дерева и в несколько шагов преодолел оставшееся до таунки расстояние. Услышав меня наконец, он обернулся и увидел лишь мелькнувший кинжал, молнией вспоровший горло.

Еще до того, как брызнула кровь, я ощутил ее несравненный запах, поднявший внутри меня какую-то волну ярости. Не в силах сопротивляться, я отдался жажде и уже не мог контролировать свои действия. Мой доспех окропило кровью, фонтанирующей из горла умирающего охотника, даже ночью я видел ее ярко-красный цвет. Жертва наконец упала на землю, неестественно вывернув шею, из которой тек ручеек. Я упал на колени и, жадно прильнув к крови губами, сделал несколько глотков. Ее мягкий вкус окончательно свел меня с ума, и я клыками начал разрывать шею таурена, чтобы увеличить поток крови. Мне нужно больше, еще больше...

Когда я пришел в себя, тело жертвы уже было холодным, а кровь на горле сворачивалась. Первое, что я ощутил - сытость. Скинув доспех, я убедился, что ве-ве снова налились цветом и слабо светятся. Амулет в груди отреагировал на прикосновение, полыхнув красной вспышкой. Я закрыл глаза и начал молиться, благодаря Летучую Мышь за милость, за то, что силы вернулись ко мне. Все тело переполняла сила, которой я потерял и которую жаждал, она снова была со мной, текла по моим жилам и кружила голову. Из горла непроизвольно вырвался яростный крик, разнесшийся по лесу и спугнувший птиц.

Кровопийца вернулся.

Durt говорит: Воздушные элементали, казалось, не обращают внимания на путников.
Durt говорит: - Так, пойдемте-ка побыстрее,- озабоченно нахмурился кровопийца и побежал вперед, поглядывая в стороны.
Durt говорит: - Так, вон лагерь плоскомордых, - орк довольно кивнул, - значит, не заблудились.
Garr молча бежал за Дуртом, следя за дыханием и изредка поглядывая по сторонам, изучая новую местность
Stefan смотрит на |3-3(Garr).
Durt говорит: - Это мы, - орк помахал ладонью и выбежал к костру.
Stefan узнав Дурта, убрал ладонь от рукояти меча.
Asterlaan говорит: - О как... Интересно, а рудники богатые были? - вслех спросил эльф и мечатательно вздохнул.
Beatrice прервала рассказ, разворачиваясь к подошедшим.
Beatrice говорит: - Это... откуда?
Tincelle говорит: - Сивый мурлок! Гляньте-ка! Нет, ну мы думали тут, что вы с Азун пошли размножаться, но чтоб эдак сноровисто...
Beatrice показывает на |3-3(Garr).
Asterlaan говорит: - А, чего там? - с трудом повернулся.
Aszune повертевшись, смахнула листья и иголки елей с плаща.
Asterlaan говорит: - Наверное, берег зачарованный...
Gideon говорит: *оглнулся* Дык, родили же. Любовь там, кусты.
Garr остановился, не подходя близко к костру и внимательно оглядел присутствующих. Кажется осмотром седой остался доволен...

Дурт тоже устремил взгляд блеснувших красным глаз на злобную морду змеи и спросил:
- Для чего ты звал меня сюда?
- Я почувствовал жреца, поклоняющегося не мне, рядом с руинами, - шипящий голос стал насмешливым, - и хотел взглянуть на него. А ты оказался... даже не троллем! Видимо, теперь к Лоа обратились даже тупые создание, раньше не верившие в нашу силу!
- Почему тогда твои жрецы напали на меня, когда поняли, кому именно я служу? Почему Хириик тебя ненавидит? - Дурт прокричал вопрос, ответ на который нужен был ему важнее всего. Жажда крови, испытываемая орком, стала почти невыносимой.
Гигантский змей приподнялся на хвосте и яростно пропишел: - Довольно разговоров! Пришло время смерти!

Авантюристы переглянулись и одновременно выбежали из укрытия, мощными ударами отбиваясь от нападавших жрецов. Несколько троллей пытались кинуть на них хекс, но не успели - заклинания паладинов сработали быстрее. Из руин выбежали еще несколько жрецов, которых постигла участь остальных.

- Быстрее, внутрь, - Дурт первым зашагал ко входу в подземные катакомбы, откуда и шел зов. Остальные ринулись за ним, и вме вместе они ворвались внутрь, быстро продвигаясь вперед и убивая оставшихся жрецов. Орк увидел в кармане одного из троллей что-то тяжелое и остановился рядом с ним, вытащив бутылек с каким-то светящимся зельем. Алхимия драккари наверняка отличалась от того, чему научился Дурт в Зул'Гурубе, потому кровопийца и сунул сосуд в карман, решив изучить подробнее потом.

Потухший взгляд, бледная кожа и дрожащие клыки - орк задумчиво смотрел на свое отражение в лесной луже. Перед глазами стояли красные круги, терпеть эту жажду было почти невыносимо. Но сейчас так было нужно. Именно так и никак иначе. Дурт сглотнул слюну и отвернулся - собственное отражение навевало на него еще больше уныния. Боевой дух и задор, переполнявшие орка вчера вечером, куда-то испарились, и их место заняла апатия и ... жажда, которую не утолит ни вода, ни медовуха, а только свежая кровь. Еще теплая, быстрой струйкой бьющая из разорванного горла ярко-красная кровь, вкус которой просто восхитителен. Она почти пьянит, заставляя голову немного кружится, но дает ощутимую силу, физическую и эмоциональную.

Beatrice говорит: - Поищем кого-нибудь. - эльфка развернулась. - На худой конец сама с ней поболтаю. Я умею находить с людьми общий язык. - осклабилась Беа.
Durt говорит: - Новости есть?
Noir говорит: Э, здрасте. *Помахал лапой ушастым и орку*
Noir машет рукой |3-2(Beatrice).
Beatrice говорит: - Пока что наше дело труба. Пираты смотрят волками, их капитанша не в настроении.
Tincelle говорит: заухмылялась, глядя на орка. - У вас как с охмурением женщин, милсдарь Дурт? К капитанше, говорят, нужен тонких подход.
Durt говорит: - Да даже с охмурением орчих не особо сложилось, - хмыкнул орк и покосился на эльфа, - чего тебе?
Tincelle говорит: глянула вниз, на того, кто их окликнул. Приняла за еще одного пирата.
Beatrice говорит: обернулась. - И тебе привет. Кто такой? Не из местных?
Noir говорит: Мне, узнать где тут главная, тролль на входе сказал что в это лачуге. Не, не из метных. Приплыл сюда с еще такими же как я.
Noir говорит: Артаса убивать пойдем, ага. А вы?
Beatrice говорит: кашлянула, недоверчиво посмотрев на рыжего. - Что ты сказал?
Tincelle говорит: - Ну хоть не с летучим городом добрался, - хохотнула полуэльфка. Народ сегодня попадался дивный, как на подбор.
Durt говорит: - Что-то многовато народу собралось убивать Артаса, не находишь? - Дурт весело шепнул Искре.
Noir говорит: Ну, убивать Артаса, тановиться героями. Я вот уже был на убийстве Иллидана и ножиками в гада потыкал. *Ткнул большим пальцем в табард* Ну а+
Noir говорит: + они еще за добычей всякой. А у меня тут еще всякие духовные-шаманские интересы, впрочем это уже мои интересы.